"Это моя элементарная частица счастья": как москвич-айтишник переехал в Ижму, женился на девушке из семьи оленеводов и запустил арктический стартап

Коренной москвич, выпускник МИФИ и этнограф Георгий Самойлов четыре года назад понял: мегаполис - это "бетонная коробка", в которой он "задолбался сидеть, как хомяк, регулярно платящий за свою норку". Сейчас он живет недалеко от села Ижма у Полярного круга, разводит оленей, собак, куриц, выращивает рукколу и радиччио и утверждает, что глушь - это, скорее, "состояние ума".

Герой рубрики "Из города в село" рассказал "Комиинформу", как IT-специалист превращается в оленевода, почему австралийские овчарки умнее людей и зачем в Приполярье выращивать радиччио, рукколу и фриссе.

Как москвич оказался в Ижме

Георгий давно тяготел к удаленке, опробовал ее у своих родителей на даче в 150 км от Москвы, но столица продолжала высасывать силы. Вердикт был жестким. 

"Я задолбался сидеть в этой коробке, как хомяк, который регулярно платит за свою норку. Энергия утекала не на жизнь, а на преодоление шума, толкотни в метро и бесконечного ощущения, что за стеной - еще одна такая же коробка", - рассказывает он.

Переезд случился не спонтанно. Сначала была деревня под Волоколамском - там Георгий попробовал, каково это: жить за городом, но сохранять связь с Москвой. А потом случилась поездка, которая все изменила. Однажды в отпуск Георгий отправился на древний праздник Усть-Цилемскую Горку, а по пути решил на пару дней заехать в Ижму - там как раз проходил обрядовый праздник "Луд". Ижма его ошеломила настолько, что он вдруг понял: хочет здесь остаться.

Почему именно Ижма? Георгий перечисляет свои "персональные безумства": "Во-первых, я увлекаюсь авиацией, а в Ижме есть легендарный заброшенный аэродром - этакий храм полярной авиации. Во-вторых, я с детства мечтал жить у реки, и в тот момент как раз продавался дом на высоком берегу. В-третьих, с точки зрения логистики тут моя привычная подмосковная реальность: 10 минут до магазинов, 3 часа до города - ну вылитая Волоколамская деревня, только вокруг тайга и лес, в котором можно гулять как по парку в Подмосковье".

Рассматривал он и остров Риеккалансаари в Карелии - но в 2022-м там ввели режим нацпарка и запретили плавать всем судам, кроме монастырских. "Я хотел гонять на своей лодке, а не получать индульгенцию на каждое плавание", - говорит Георгий. Интерес испарился. А Ижма осталась.

Уже обжившись в купленном доме на берегу реки, Георгий однажды случайно зашел в местный сельхозкооператив. Знакомство с будущей супругой - история почти кинематографичная. Анжелика, коренная ижемка из семьи потомственных оленеводов, работала там специалистом по охране труда. Георгий написал ей в соцсетях - и все закрутилось. Через четыре месяца они сыграли свадьбу.

Быт, радости, родители и свадьба в коми-костюмах

Сложности быта в Ижме не выдуманные, а очень конкретные. Отопление - электрическое. Соседи по деревенской привычке вскрывали платежки в общем ящике, заглядывали в суммы - и, по словам Георгия, "волосы у них вставали дыбом". Пришлось из гуманных соображений перейти на электронные платежи: "чтобы уберечь старшее поколение от инфарктов".

Вода из скважины, от которой он провел личный водопровод. Канализация - станция биологической очистки, полностью автономная. На выходе - кристально чистая вода, которой поливают огород. А вот радости быта выглядят неожиданно даже для столичного жителя. На грядках - руккола, радиччио, фриссе, листья салата в небольшом количестве, исключительно для собственного потребления. "Картошкой мы не питаемся, предпочитаем мясо и зелень", - уточняет собеседник информагентства.

Продукты можно заказать - но он предпочитает каждый вечер ездить в магазин сам: "заодно проветриваю детей на машине". Связь - отдельная история: "Я айтишник, пришлось купить роутер с усилителем, но на VDI (это технология, которая позволяет работать на удалённом компьютере так, будто сидишь за ним в офисе) хватает, работаю стабильно".

По словам Георгия, родители прошли классическую шкалу: гнев, отрицание, торг, смирение. Их главный аргумент звучал как приговор: "Ты сошел с ума, там же вообще ничего нет".

"Переубедил их сам факт моего существования здесь, - говорит Георгий. - Когда приехали в гости и увидели дом у реки с электричеством, интернетом и доставкой у крыльца, а потом я сказал, что могу вылететь в Москву практически в любой момент, страхи уступили место любопытству".

С тех пор отношение родных изменилось. Теперь друзья родителей интересуются олениной, а друзья набиваются в гости с таким напором, что хоть открывай собственный резорт (отель со всеми удобствами). "Я стал для них живым Ноевым ковчегом в тайге", - смеется он.

Свадьба в ижемских костюмах - отдельная гордость. "Я дипломированный этнограф. Сыграть свадьбу в традиционных коми-ижемских нарядах было для нас не спектаклем, а логичным продолжением нашей семейной истории и уважения к местной культуре. Я приехал к жене на ее землю и обязан этой культуре соответствовать", - говорит Георгий.

Гости отреагировали восторженно - получилась не постановочная свадьба, а живое торжество с глубоким смыслом. Интересно, что костюмы шили исходя из консультаций с научными работниками и теперь хранят их как артефакты.

Важно, что и в местное сообщество Георгий вписался без надрыва. "Через жену, через участие в Молодежном совете, через оленеводческую родню легитимизация в сообществе произошла быстрее, чем у классического "понаехали". Я не притворялся своим в доску, а сразу показал, что готов учиться и соответствовать. Приняли тепло, хотя интерес, конечно, до сих пор, как к диковинному зверю - айтишнику с мерседесом и упряжкой", - признается он.

Олени, овчарки и удаленка в стиле "оленевод-IT"

Георгий ведет блог "Брусника|ферма Самойловых" о ферме, где разводит австралийских овчарок и оленей. В нем он ничего не приукрашивает: пишет про ночные поездки к поезду со щенками, про оленьи характеры, про то, как станция очистки пережила зиму. Самое трудное - успевать все совмещать: "Я был бы абсолютно счастлив, если бы в сутках прибавили еще хотя бы пару часов".

Собаки - это наследственное: он вырос в семье потомственных собаководов - родители разводили лаек, ирландских сеттеров, йорков, русских спаниелей. Сам Георгий остановился на австралийских овчарках.

"Я остановился на австралийских овчарках - умнейшие собаки, команды усваивают с полуслова. Щенки разлетаются как горячие пирожки, в основном в города", - делится он.

Правда, логистика грустная: развозить приходится по ночам. Поезда тоже ночные, до станции два часа в одну сторону, а работа с 9 до 6+ - "и это еще без учета фермы".

С оленями - сюжет посложнее. Формально разводит не он, а жена. Анжелика - из семьи потомственных оленеводов. Георгий часто возил ее в тундру, в НАО и ЯНАО, и где она смотрела на просторы тундры "как дикий олень".

"Я давно предлагал взять пару оленей для души, но супруга, девушка кочевой закалки, считала, что олень в неволе - нонсенс", - поясняет он.

Все изменилось после путешествия за Урал, в места проживания лесных Хантов. Георгий настаивает на большой букве: "потому что семья их геройская, конечно". Те держат оленей на стойбище. Идея закрепилась. А когда поступил заказ на мясо северного оленя, они посмотрели друг на друга и сказали: "А почему бы и да?" Так оленеводство из лирики превратилось в арктический стартап.

Кстати, Георгий вместе с супругой совместно с Молодежным советом выиграл грант - по сохранению традиций коми-ижемцев и популяризации профессии оленевода. Не обошлось без социальной драмы: "Нашлись те, кто пытался обвинить меня в том, что я "положил деньги в карман". Правда выглядит красивее: из своих пришлось еще и доложить, и немало. Но проект живет, а клевета оседает в сообщениях ВК".

"Глушь - состояние ума"

Георгий переехал в Ижму четыре года назад. И ни разу не пожалел. Самый живучий миф о селе, по его словам, - что здесь надо "выживать", питаясь картошкой и тоскуя о цивилизации. Георгий разбивает его одной фразой: "Мой опыт вопиёт об обратном: на своем участке я ем рукколу и радиччио, получаю зарплату айтишника, развожу австралийских овчарок и оленей, а в столицу попадаю быстрее, чем многие жители подмосковных пробок. Глушь - состояние ума".

По жизни в мегаполисе он не скучает: в Москву можно слетать за пару часов - но хочется редко.

"Скука по мегаполису - опция, а не диагноз. Если захотели модной клиники или роддома, шумного бара или хорошего ресторана - садимся в "мерс" и до Ухты, потом в самолет, и через пару часов мы в Москве. Но, честно говоря, потребность возникает редко: мы и сами неплохо готовим. Так что гастрономическая тоска побеждена кулинарным мастер-классом на собственной кухне. А за новыми детьми в мегаполис - это святое", - рассуждает Георгий.

А понял он это окончательно в одной совсем не пафосной сцене.

"Я смотрел на ночную взлетную полосу заброшенного аэродрома, думая о том, как завтра полечу в Москву, а через день вернусь к реке, к жене, к оленям. Именно в тот миг, стоя в тишине, где встречаются авиация, Арктика и любовь, я понял: это даже не то, что правильный выбор, это моя элементарная частица счастья. Нет, не моя. Наша", - резюмирует он.

*** Напомним, в рамках рубрики "Из города в село", посвященной Году села в Коми в 2026 году, петербуржец Алексей Дамме рассказал, как нашел комфорт и огромное поле для реализации в Ижме, молодая медсестра из Сыктывкара променяла столичную суету на тишину Ручи и Аныба, известный в Коми мастер ручного ткачества переехала в Помоздино возрождать старинные традиции, а уроженка Малого Аныба вернулась в родную деревню, чтобы развивать туризм и возрождать жизнь на малой родине.

По материалам ИА "Комиинформ"

22 июля 2026

Общество